ПЕРВЫЙ ПЕРИОД УПРЯМСТВА

К концу третьего года, когда ходьба, говорение и мышление в основном уже освоены ребенком, заканчивается первая фаза развития детства и ее место занимает нечто совершенно новое. Ребенок вступает в первый возраст упрямства. Буземан45 (Busemann) описывает это как фазу возбуждения, потому что чувства и воля, действуя вместе как аффект, выступают вперед и определяют поведение ребенка.

Чувство Я также усиливается, а вместе с ним защита и отказ постоянно прорывается в форме непослушания. Внезапно ребенок больше не хочет быть ведомым. Он высвобождает свою руку из руки взрослого и шагает один. Он хочет сам одеваться и раздеваться и часто отказывается присоединиться к игре с другими детьми, становясь на время «одиночкой». Конфликты с окружающим миром накапливаются, и родители и воспитатели, не имеющие интуиции и понимания, применяют власть и наказание там, где помощь и собственный пример, нежное водительство и интуитивное прощение являются единственно правильными мерами.

Э. Кёлер так описывает свой опыт, пережитый ею с Анхен: «Она стала чем-то новым для самой себя. То, что является в ней чувством и волей – нечто новое для нее, от чего мышление отошло пока еще не далеко. Внутри нее происходит великое соревнование. Как только прорыв чувств и воли оканчивается и почти недифференцированное аффектированное воление раннего детства заменяется более высокоразвитыми чувством и волей, тогда мышление может освободиться от того, что его связывало. Если на предыдущем этапе ребенок прокладывал путь к объективизации мира, то теперь он продолжает эту объективизацию, противопоставляя миру свое Я как нечто полностью осознанное, наделенное собственным чувством и волей. Это можно назвать личностью. Автор считает себя вправе рассматривать это кризисное время как момент рождения высшего Я.»46

Как ни обоснованно описание в целом, заключение, последовавшее из него, конечно же, не кажется справедливым. Кризисное время, упомянутое здесь, представляет собой не рождение Я, а его результат. Я рождается в пробуждающемся мышлении, и результатом этого события является возраст упрямства, непослушания, который за всем этим следует. Это не рождение высшего Я, но, скорее, его смерть. Сейчас на свет выходит низшее Я, которое будет сопровождать человека сквозь всю его земную жизнь.

Рудольф Штайнер охарактеризовал этот момент в свете духовной науки. Он сказал: «Ясновидящий, достигший достаточного духовного развития для того, чтобы быть свидетелем подлинных духовных событий, видит нечто чрезвычайно важное в тот момент, когда Я обретает сознание, это самая ранняя точка, к которой в более поздние годы способна вернуться память. Если то, что мы называем аурой ребенка, окружает всего ребенка в ранние годы его жизни как прекрасная человеческая и сверхчеловеческая сила, и, будучи истинно высшей частью ребенка, всюду продолжается в духовный мир, то в тот момент, к которому возвращается память, эта аура все глубже и глубже погружается во внутреннее существо ребенка. Человек способен чувствовать себя как непрерывное Я только до . этой точки во времени, потому что тогда то, что ранее было в тесной связи с высшими мирами, проникло в его Я. Отныне сознание в каждой своей точке взаимосвязано с внешним миром.»47



Это точное описание духовного процесса, который скрыт за событиями периода упрямства. Первая длительная фаза детства подходит к концу, а воля и побуждение пробуждаются к рождению низшего Я.

Нам следует постепенно научиться видеть эту фазу первых трех лет детства в новом свете, не так, как Бюлер и его последователи, считавшие ребенка до той или иной степени животным, которое постепенно вырастает из «возраста шимпанзе» и проходит «всю филогенетическую эволюцию животных» к третьему году своей жизни.

Ремпляйн (Remplein), описывая эту фазу, говорит: «На протяжении первой фазы эти побуждения и инстинкты преобладают и просто служат сохранению жизни, но затем к ним присоединяются импульсы, содействующие раскрытию телесно-душевного организма... Такая руководящая роль инстинкта является определяющей характеристикой этой стадии в целом.»48

Если бы все так и было, ребенок не научился бы ни ходить, ни говорить, ни думать, потому что все эти достижения никак не могут возникнуть из инстинктивной природы младенца. В жизни человека нет периода более свободного от аффекта или инстинкта, как первые три года его жизни. Ребенок скорее объективное, чем субъективное существо. Хотя он всецело пребывает в себе, лишь медленно развивает связи с окружающим миром и постепенно становится личностью, он вряд ли сознает себя, а значит, он не эгоистичен. Он - маленький мир, существующий сам в себе, который может ожидать от окружающего мира всего, что кажется ему приятным и приемлемым. Где же мы можем найти требования или хотя бы самоопределение, направленность на себя в маленьком ребенке? Он принимает то, что ему дается и по необходимости расстается с тем, что у него забирают.



Рудольф Штайнер говорит так: «Человек переживает вещи так, как если бы его окружал мир грез. Человек работает над собой с помощью мудрости, которая находится не в нем самом. Эта мудрость более могущественна и обширна, чем любая сознательная мудрость последующих лет. Высшая мудрость становится смутной в человеческой душе, которая взамен получает сознание. Что-то из духовного мира продолжает струиться в ауру ребенка, который как индивидуальное существо напрямую руководится всем духовным миром, к которому он принадлежит.... Именно эти силы дают ребенку возможность установить определенные взаимоотношения с силой тяжести. Они формируют гортань и придают мозгу такую форму, что он становится живым инструментом для выражения мышления, чувства и воли.»49

Здесь мы встречаемся, с теми силами мудрости, которые дают ребенку способность ходить, говорить и мыслить. В ходьбе он приходит к согласию не только с силами гравитации, преодолевая их, но через это действие он отделяет себя как индивидуальное существо от мира, частью которого он был до этого. Б говорении ребенок учится не только душевному общению с другими людьми, но и по-новому овладевает предметами и существами, так что они вновь принадлежат ему. И, наконец, в мышлении он еще раз достигает высшего уровня, которого он достиг, научившись ходить. Он заново выделяет себя из мира, но теперь он более тверд и закрыт. Как пастух, он вновь смешивается со стадом, состоящим из имен всех предметов, окружающих его. Он вновь приобретает их, давая им имена, но теперь он сам не должен оставаться только именем. Он проникает в глубины сущности имени, зная, как назвать себя вне своего имени. Это слово «Я», и человек таким образом познает себя как часть Мирового Я, которое, как и Слово, было началом всего Творения.

Именно по этой причине Рудольф Штайнер сказал о первых трех годах жизни следующее: «Знаменательны слова, в которых Существо Я Христа выразило себя: «Я есть Путь, Истина и Жизнь!» Как неосознаваемые ребенком высшие духовные силы формируют его организм, чтобы он стал телесным выражением пути, истины и жизни, так дух человека, проникнутый Христом, постепенно становится сознательным носителем пути, истины и жизни».


4784282393236571.html
4784314164509628.html
    PR.RU™